Автор – Анатолий Горбунов

I.

На кладбище Верхнего Белоомута, неподалёку от главного входа в храм Трёх Святителей, есть довольно интересное захоронение.

В небольшой, квадратной в плане кованой оградке, установлено литое из чугуна надгробие, с крестом, украшенным кельтским орнаментом.

На снимке: захоронение Т.И. Липпомана.

Надпись на памятнике гласит:

Какое отношение имел указанный в тексте надписи Павлоградский Гусарский полк к Белоомуту?

Оказывается, резервный эскадрон этого полка был расквартирован в селе до 1876 года (в то же самое время, в Луховицах был расквартирован резервный эскадрон другого гусарского полка, Сумского).

На рисунке: рядовой Павлоградского гусарского полка, 1875 год

Во «Всеподданнейшем отчёте о действиях военного министерства за 1876 год», говорится:

«…С целию более удобного расквартирования, освобождения некоторых местностей от постойной повинности, облегчения караульной службы и приведения в исполнение нормальной дислокации, — a также с целию сосредоточения мобилизованных частей войск к нашим границам и к берегам Черного моря на случай войны с Турциею, перемещены:… …В Московском военном Округе…. Запасный эскадрон 2-го Лейб-Гусарского Павлоградского ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА полка. из г.Нижний-Белоомут. в г. Сапожок.»

То есть, из Белоомута резервный эскадрон был переведен в 1876 году. Но вот с какого именно года он квартировался в Белоомуте, точно установить не удалось. Во всяком случае, по тем материалам, что удалось отыскать в Интернете – не менее десяти лет, скорее всего с 1865 года.

Так, в книге «4 апреля. Полный список известий, адресов, телеграмм и стихотворений, по случаю чудесного спасения жизни Государя Императора Александра II», есть следующий текст:

«От командира Павлоградского гусарского полка.

Павлоградские гусары с сердцем преисполненным благодарности к Всевышнему, возносят тёплые молитвы за спасение драгоценной жизни обожаемого Царя и Шефа.»

Местом отправки этого послания указан Верхний Белоомут Зарайского уезда Рязанской Губернии.

Небольшая историческая справка: неудачное покушение на Александра II состоялось 4 апреля 1866 года. Дмитрий Каракозов стрелял в царя у ворот Летнего сада, но промахнулся. По официальной версии, причиной промаха Каракозова стало то, что его руку оттолкнул крестьянин Осип Комисаров. Поступок Комисарова сравнивался с подвигом легендарного Ивана Сусанина, который, как считается, спас первого царя из династии Романовых Михаила от отряда польских интервентов. Тем более, что Комисаров, как и Сусанин, происходил из крестьян Костромской губернии.

За свой подвиг, Комисаров был возведён в дворянское достоинство с фамилией Комиссарова-Костромского. И вот здесь, одно интересное пересечение с историей Павлоградского 2-го Лейб-гусарского полка – именно в этот полк новоиспеченный дворянин был определён юнкером. Впрочем, представители родовитых семейств, служившие в этом элитном полку, относились с презрением ко вчерашнему крестьянину. За время службы в полку Комиссаров-Костромской снискал славу кутилы и пьяницы. Выйдя в отставку в 1877 году в чине ротмистра (соответствующего капитану в пехоте), Комиссаров поселился в пожалованном ему имении в Полтавской губернии и занялся садоводством и пчеловодством. Он умер, всеми забытый, в 1892 году.

Ещё одно упоминание, о том, что в Белоомуте были расквартирован эскадрон, нашлись в «Журналах Рязанского Губернского земского собрания» за 1866 год. В тексте упоминаются «две жалобы поверенных от волостей сел Верхнего и Нижнего-Белоомута, Зарайскаго уезда, на обременительное для тех волостей расквартирование Зарайскою Управою войск». По поводам жалоб было вынесено постановление:

«За сим рассматривались жалобы на Уездные Управы:… … 2. Зарайскую —от крестьян сел Верхнего и Нижнего Белоомута на неуравнительное распределение постойной повинности, постановлено: передать в Губернскую Управу для надлежащих с ее стороны по сему предмету распоряжений.»

Известно, что в итоге было принято решение, о распределении оплаты расходов постойной повинности расквартированных в Белоомуте и Луховицах гусарских эскадронов, среди населения всего зарайского уезда. Общая сумма на содержание войск составляла 3021 рубль серебром; на одну душу из селений приписанных к помощи приходилось 7 и 1/3 копейки. Эти значения приведены в жалобе уполномоченного от жителей Полянской волости. Даже эта сумма казалась жителям волости чрезмерной, учитывая то, что им приходилось оплачивать и временный постой войск, проходящих по шоссе (современной трассе М5). Однако, жалоба полянцев была оставлена без рассмотрения.

Что бы было понятно, о чём именно идёт речь, приведу цитату из энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона:

«Квартирная повинность или постойная повинность, состоящая в обязанности населения отводить помещения для войск в местах их постоянного расположения или временных остановок долгое время составляла во всех почти европейских государствах главный способ снабжения вооруженных сил квартирами. Обременительность этой повинности для населения, ее неуравнительность и неудобство для самих войск издавна побуждали к изысканию способов замены ее казарменным расположением войск (см.), но и до сих пор К. повинность существует повсеместно, хотя и в ограниченном размере: отвод воинских помещений возлагается на население только в тех случаях, когда войска не могут быть помещены в государственных или общинных казармах»

В официальных документах того времени, можно найти и другие следы пребывания Павлоградских гусар в Белоомуте. Так, в «Сборнике постановлений Совета Государственного контроля 1865-1875 годов» содержится следующее постановление:

«Рязанской [губернии], 10 Июля [18]72 № 1675, о взыскании 532 р. 50 к., переплаченных особым о земских повинностях Присутствием купцу К—к за 150 саж. дров против цены, условленной по контракту на 71 г.—Утвердить. Из дела видно, что после несостоявшихся в Казенной Палате торгов на поставку в 71 г. материалов отопления и освещения для войск, землевладелец A—н и купец К—к заявили местному особому о земских повинностях Присутствию готовность принять на себя означенную поставку: первый по 12 р. 35 к. за сажень без указания сорта дров, а второй—по ценам, указанным в представленной им ведомости для разных пунктов губернии и для каждого сорта дров, а именно осиновых, березовых и сосновых. Приняв означенные предложения и имея в виду, что требовавшееся к поставке 4,182 саж:. будут стоить по ценам К—к (51,200 р.) дешевле против цен A—на (51,650 р. 70 к.) на 450 р. 70 к. и против справочных на 986 р. 33 к., Рязанский Губернатор предоставил поставку купцу К—к «не свыше открытых им цен», по коим и согласно означенной выше ведомости следовало поставить в село Белоомут, для расположенного там Павлоградского Гусарского эскадрона, дрова осиновые по 9 р. 50 к., между тем в действительности поставлено 150 саж. сосновых дров по 13 р. 5 к. за саж., дороже против открытой цены на 532 р. 50 к. Принимая во внимание, что операция отдана была купцу К—к на известных заранее определенных условиях, на основании коих поставщик должен был снабдить воинские помещения в с. Белоомуте дровами не хуже осиновых, а казна рассчитать сии дрова по 9 р. 50 к. сажень, Контрольная Палата обратила переплаченные против этой цены 532 р. 52 к. в начет.

Совет Государственного Контроля признал означенное определение Палаты вполне правильным, ибо операция поставки дров в 71 г. предоставлена была купцу К—к, как это признало М—во, на правах не коммиссионера, а подрядчика, и потому она должна выполняться на точном основании предварительных условий, согласно коим особое о земск. пов. присутствие обязано было требовать от К—к поставки дров не ниже заподряженного сорта, и ни в каком случае не должно было удовлетворять подрядчика за дрова для отдельных пунктов по ценам выше условленных, хотя бы для некоторых из них, как это имело место в с. Белоомуте , подрядчик, для собственного удобства, ставил дрова высшего, чем обязался, сорта. Поэтому имея в виду, что общая цена подряда, объявленная купцом К—к, оказалась несколько дешевле цены A—на, единственно потому, что К—к показал в ведомости цену для с. Белоомута на дрова осиновые, и что только поэтому случаю он был предпочтен А -ну и удержал поставку дров за собою, Совет положил: начет утвердить.»

II.

Вернусь, однако, к тому, с чего начал свой рассказ.

Удалось найти некоторые материалы о Теофиле Ивановиче Липпомане, похороненном на Верхнебелоомутском кладбище в «Списках майорам по старшинству» на 1866 и 1867 годы. В этих списках Теофил Иванович числится ещё майором (чин, предшествующий подполковнику). Из документа можно узнать, что в офицеры он был произведён в 1830 году, службу проходит в Резервном эскадроне 2-го Лейб-гусарского Павлоградского ЕГО ВЕЛИЧЕСТВА полка.

Из книги «Список майорам по старшинству» на 1867год

Из наград имел: орден Святой Анны 3-ей степени (1851г.), знак «за ХХ лет безупречной службы» (1855 г.), орден Святого Владимира с бантами (1859г.), орден Святого Станислава 4-ой степени (1865г.). В 1860 году был поощрён единовременной выплатой в 240 рублей серебром.

На рисунке: штаб-офицер гусарского полка, 1866 год.Чин подполковника относился к штаб-офицерским. Из книги Висковатова А. «Историческое описание одежды и вооружения российских войск с рисунками, составленное по высочайшему повелению», том XХХ

Неизвестно, происходил ли сам Теофил Иванович из семьи потомственных военных, но есть все основания полагать, что его сын выбрал как и отец, карьеру военнослужащего.

Так, в «Списках подполковникам по старшинству» на 1900 год, значится Липпоман Людвиг Теофилович, подполковник 122-го Тамбовского пехотного полка, 24 ноября 1854 года рождения, католического вероисповедания, женат, 6 детей.

Образование: общее— 1 военный кадетский корпус; военное— военное училище. Участвовал в кампании 1877-1878 годов (Русско-Турецкая война).

Имел многочисленные награды: так во время участия в кампании 1877-1878 годов получил очередное звание штабс-капитана всего через восемь месяцев после присвоения звания поручика; за храбрость награждён в 1878 году орденом Святой Анны 4-ой степени, в 1879 году получил ордена Святой Анны 3-ей степени с мечами и бантами и орден Святого Станислава 3-ей степени с мечами и бантами. В 1888 году награждён орденом Святого Станислава 2-ой степени, в 1896- Святой Анны 2-ой степени, в 1897-Святого Владимира 4-ой степени.

Погиб Людвиг Теофилович во время Русско-Японской войны, в 1904 году. Его имя встречается в списках раненых 18-19 июля, опубликованных в журнале «Летопись войны с Японией». В том же издании, среди умерших от ран с 1 по 15 октября , числится «122-го пех. Тамбовского полка подполковник Людвиг Теофилович Липпоман.»

В книге В. Черемисова «Русско-Японская война» (1909 год издания) так говорится об этом событии:

«В авангарде г.-м. Мау Юшулинский перевал был занят 122-м пех. Тамбовским полком. Батальон, назначенный в сторожевое охранение, расположился на сопках восточнее перевала, остальные стали у подошвы его биваком.

В 4 часа 30м. утра японцы, пользуясь закрытой местностью, внезапно атаковали сторожевой батальон и сбив его, стремительно бросились на сопки, откуда открыли сильный огонь по биваку. Еще минута, и полк, поднятый по тревоге, был бы атакован японцами раньше, чем успел занять позицию. Но командир 2-го батальона, подполковник Липпоман, оценив важность минуты, по собственной инициативе бросился со своим батальоном навстречу противнику и задержал его наступление. Доблестный штаб-офицер был смертельно ранен, батальон понес большие потери, но благодаря этой атаке полк успел занять позицию на сопках позади бивака.»

Вполне возможно, что и внук Теофила Ивановича избрал карьеру военного. Во всяком случае, в журнале «Разведчик» от 8-го октября 1915 года, в списках контуженных в боях, числится прапорщик Липпоман Николай Людвигович. Человек с такими же данными упоминается среди участников Белого движения.

Какой итог можно подвести всему вышесказанному?

Конечно же, сам по себе факт расквартирования гусар в Белоомуте не является чем то исключительным, для того времени это было вполне рядовым событием, не слишком приятным для местных жителей из-за ложившихся на них расходов. Но тем не менее, это часть нашей истории, забывать о которой не стоит.

К сожалению, нет никаких сведений, где именно располагались гусары, какие помещения они занимали. И единственным свидетельством их пребывания в нашей местности является могила Теофила Ивановича Липпомана на кладбище Верхнего Белоомута.