Автор – Анатолий Горбунов

В автобиографии Сергея Есенина, написанной в 1924 году, есть такие строки:
“Первые мои воспоминания относятся к тому времени, когда мне было три-четыре года. Помню лес, большая канавистая дорога. Бабушка идет в Радовецкий монастырь, который от нас верстах в 40. Я, ухватившись за ее палку, еле волочу от усталости ноги, а бабушка все приговаривает: “Иди, иди, ягодка, бог счастье даст”. …. “
От Константинова до Радовиц по прямой примерно 25 километров, но как известно, дороги редко идут прямо, тем более в лесу. Поэтому, нет оснований не верить, что фактически путь, проделанный юным Есениным был более сорока километров.

Фотография лесной дороги в Радовицкий монастырь (предположительно)

Так как же ходили в Радовицкий (Радовецкий) монастырь в старину? Один из основных маршрутов пролегал через Белоомут, о чём можно прочитать, к примеру в Книге В.В. Селиванова «Год русского земледельца» (изданной в 1856-1857годах):

“Дойдя до Перевицка, богомольцы молятся на высокие церкви села Белоомута, лежащего за Окою, верстах в пяти от Перевицка. Переправясь через реку на пароме, они идут лугами до Белоомута. В селе Белоомуте четыре церкви, из которых две кладбищенские. В главных двух церквах служба круглый год отправляется ежедневно, и нельзя не обратить внимания на прекрасный обычай: все обитатели свыше шестидесяти лет должны непременно посещать ежедневно все божественные службы. Из Белоомута до монастыря двадцать пять или двадцать семь верст, и дорога идет бором. Однообразие этого перехода нарушается в двух местах двумя или тремя двориками, при которых выстроены деревянный часовни с резными копиями образа Николая чудотворца Радовецкаго и другими образами. Тут богомольцы отдыхают, пьют из колодца воду, или квасу на грош, а у кого есть деньги,—едят продаваемое тут мясо, печенку, пироги, калачи, яблоки, огурцы, репу и проч. При часовнях живут старички, которые посвятили свою жизнь на денежный сбор в пользу Белоомутских и Ловецких церквей, и которые, при проезде и проходе каждого, звонят в колокольчик, напоминая тем о молитве и пожертвовании. Пройдя или проехав далее, богомольцы достигают чистенькой деревеньки Нудушей, выселка из Ловец, окруженной отвсюду лесом и болотами; здесь также отдыхают многие богомольцы, а там, пройдя еще немного, начинается граница Егорьевского уезда.”

Как можно увидеть на карте из атласа Менде, составленной в середине ХIХ века, на дороге между Нудовшами действительно было два постоялых двора, Нищевка и Студенцы. В Нищевке было три двора, а в Студенцах пять. Причём дорога эта показана довольно широкой линией, в отличие от обычных просёлочных дорог. То есть, это была довольно наезженная и активно используемая дорога. Сейчас в Радовицы ездят совсем другим путём, новая асфальтированная дорога совпадает со старой только после деревни Лесное, (бывшая Нудовши). От постоялых же дворов к настоящему времени ничего не осталось.

Ну а каким же путём ходил в детстве в Радовицкий монастырь Сергей Есенин? К сожалению, таких воспоминаний он не оставил. Но есть воспоминания односельчанки поэта, записанные журналистом А.Д. Панфиловым в 60-ых годах ХХ-го века. Отрывки этих записей можно найти в книге «Есенин и мировая культура: материалы Международной научной конференции, посвященной 112-летию со дня рождения С.А. Есенина»:

Конечно, по этим отрывкам трудно полностью представить себе маршрут, но скорее всего, идущие со стороны Селец попадали именно на ту самую старую Радовицкую дорогу не могли не миновать постоялые дворы. Правда, Нищевка в начале ХХ-го века уже нигде не упоминается, возможно этот населённый пункт уже прекратил к тому времени своё существование. А вот об Студенцах или Студенце, неподалёку от одноименного озера, упоминания встречаются. По официальным сведениям, крестьянских хозяйств там было всего три. Но если обратиться к рассказу А.В. Перегудова «Сосны», то там можно прочитать такие слова:

«…Впервые я понял почувствовал красоту сосен, когда погожим летом 1915 г. Жил в Студенце Рязанской губернии (ныне Московской области)…. В Студенце по одну сторону дороги стоял заброшенный дом, в котором были кухонный и обеденный стол, несколько табуретов и деревянных самодельных кроватей. Летом сюда как на дачу из Рязани приезжал мой дядя.

Через дорогу стояли четыре старые избы, в которых вместе с детьми жило человек пятнадцать…»

То есть домов в Студенце всего было пять.

Теперь вернёмся к Есенину. У него есть довольно известное стихотворение:

«Край ты мой заброшенный,
Край ты мой, пустырь,
Сенокос некошеный,
Лес да монастырь.

Избы забоченились,
А и всех-то пять.
Крыши их запенились
В заревую гать.

Под соломой-ризою
Выструги стропил,
Ветер плесень сизую
Солнцем окропил.

В окна бьют без промаха
Вороны крылом,
Как метель, черемуха
Машет рукавом.

Уж не сказ ли в прутнике
Жисть твоя и быль,
Что под вечер путнику
Нашептал ковыль?»

1914 год.

Уж не на основе своих детских воспоминаний написал он эти строки? Лес, монастырь, пять изб. Если в 1924 году он помнил о своём путешествии в Радовицы, то и раньше, наверное, мог использовать свои детские впечатления при написании этого стихотворения. Тем более, что по словам самого Есенина, все его произведения весьма биографичны. Есть, конечно, некоторые сомнения – избы, крытые соломой (“под соломой – ризою”), были характерны для правобережья Оки, бедного лесом, на лесистой левобережной стороне избы крыли в основн

Впрочем, все эти выводы не претендуют на истину в последней инстанции. Это всего лишь версия, того как всё могло быть.